Dr. Kent
Привет, я Кларк, я поднимаю трактор и вижу сквозь стены.
Запись шесть.
По субботам, кроме меня докторов в отделении нет. Я хожу по нему, аки гордый петух в курятнике, кидая на всех грозные взгляды (но это не освобождает меня от того, что они обступают меня, как человека с водой в сорокаградусную жару). На самом деле, чаще всего мне трудно отказать в их некоторых прихотях, но так бывает только по будням. И оставшись в одиночестве в субботу что-то несколько меняется.
Начну с того, что у нас в отделении запрещены телефоны. В том смысле, что психиатрический стационар не предполагает наличие телефонов в постоянном пользовании. Не потому что нам жалко. Не потому что мы изверги. А потому, что профиль нашего отделения предполагает всяких больных и помимо того, что телефон могу украсть, так же его могут разбить, так же человек, будучи в неадеквате может разное своим родственникам и знакомым наговорить, если это не контролировать. Так, одна сударыня промыла своей доченьке мозги, что, мол, у неё тут деньги требовали (и это при том, что у них всё забирают на входе и ничего такого, в отделении нет), вот она нам и названивала угрожая на чем только свет стоит. История не об этом. Утрецом в субботу, после пятиминутки (по субботам в обход я не хожу, ибо неохота) подошла ко мне мадемуазель, которую аккурат через пару часов я выписываю. И говорит, что тут на неё наезжают, что мол она телефон украла, и ревёт как не в себя, просто потому что обидно. Я в непонятках, ибо телефоны все в дежурке и всякое такое. Как выяснилось одна барышня, которая по сути и не больна ничем, просто проходит судебно-психиатрическую экспертизу по своему уголовному делу, протащила телефон ещё один к себе в палату и держала его под матрасом. И не только держала, но и давала звонить другим больным. Как итог телефон пропал, женщины кучкуются, судачат, друг друга обвиняют, обстановка накаляется. По сути мы конечно не несём ответственности за их вещи. Но мне странным образом так хотелось выстроить их всех вдоль длинного коридора и, подобно разным тюремным фильмам, обыскать каждый ящик и каждую кровать, а после и каждую из барышень отдельно у всех на глазах. Это, конечно бы, заняло весь день и больше бы мы не успели ничем заняться. И, наверное так, и было, если бы ночью не умерла одна из больных, потому мы были и так все в мыле, а тут ещё и это. И пришлось просто всех разогнать и прикрикнуть на особо кучкующихся. Но, если честно, этот образ прохаживающегося меня, аки надзиратель среди выстроенных в линию людей, осматривающего, проверяющего карманы, оставляющего выговор за неопрятно застёгнутую пижаму, так и не выходит из головы. Но так точно нельзя. Как минимум это неэтично по отношению к этим людям (хотя, признаться честно, часть моих больных воспринимает меня как хорошего человека, другая же часть, я думаю, считает меня тем ещё Муссолини). Кто-то легко подчиняется нашим правилам, в силу своей болезни пассивно следуя режиму, а кто-то противится, думая, что чем больше людей мы держим тем больше денег получим (к слову, я не получаю зарплату за количество больных. будет у меня их два или тридцать два - моя зарплата не изменится).
Что бы там не думали люди - у нас не тюрьма. Да, имеются какие-то ограничения. Да их много больше, чем в стационаре обычного типа, но всё же не тюрьма. Одна больная, после своего безобразного поведения (такого, что она совершенно была неподконтрольная, и мы не могли с ней справиться), была переведена в больницу спец.типа, ближайшая из которых находится в Казани. Вернувшись оттуда через годик, она вела себя на редкость тихо и рассказывала, что очень не хочет туда вернуться, потому что там условия действительно адские и в отделении по сравнению с тем - жить за радость.
Надо бы посмотреть как там с вакансиями в этой больнице в Казани.